Песня «Гренада». Глава 1. История песни. Авторы

Есть в этой песне как минимум две строчки, которые, что называется, «ушли в народ»: «Откуда у хлопца испанская грусть?» и более известная «Отряд не заметил потери бойца». Поэтому сегодня есть хороший повод поговорить о довольно интересной судьбе песни "Гренада", слова к которой написал популярный в своё время советский поэт Михаил Аркадьевич Светлов – тот самый «человек и пароход», на котором плыл Семён Семёнович Горбунков во время своего круиза благодаря стараниям Леонида Гайдая, страстно любившего поэзию Светлова.

Михаил СветловМихаил Аркадьевич Шейнкман (такова настоящая фамилия поэта) родился 4 (17-го по новому стилю) июня 1903 года в небогатой, как это ни странно, еврейской семье в городе Екатеринославе, носящего ныне имя Днепропетровск. С детства увлёкшись поэзией, Михаил Светлов на протяжении всей своей жизни остался верен юношескому выбору.

Проделав путь от стихоплётчика, когда были напечатаны его первые вирши в 1917 году, в дальнейшем он побывал в должности главного редактора журнала «Юный пролетарий», отслужил в 1-м Екатеринославском полку в Гражданскую войну, а в 1923 году с друзьями переехал в Москву, где окончил рабфак, университет и Высший литературно-художественный институт имени Брюсова. В то время вышли первые книги молодого поэта.

Касательно своего популярного творения, «стихотворения-маршала» "Гренада", сам Михаил Аркадьевич вспоминал так:

"В двадцать шестом году я проходил однажды днём по Тверской мимо кино «Арс» (там теперь помещается театр имени Станиславского). В глубине двора я увидел вывеску: «Гостиница „Гренада“. И у меня появилась шальная мысль — дай-ка я напишу какую-нибудь серенаду!

Но в трамвае по дороге домой я пожалел истратить такое редкое слово на пустяки. Подходя к дому, я начал напевать: „Гренада, Гренада...“ Кто может так напевать? Не испанец же? Это было бы слишком примитивно. Тогда кто же? Когда я открыл дверь, я уже знал, кто так будет петь. Да, конечно же, мой родной украинский хлопец. Стихотворение было уже фактически готово, его оставалось только написать, что я и сделал.
<…>
После многих лет, исследуя своё тогдашнее состояние, я понимаю, что во мне накопилось к тому времени большое чувство интернационализма. Я по-боевому общался и с русскими, и с китайцами, и с латышами, и с людьми других национальностей. Нас объединило участие в гражданской войне. Надо было только включить первую скорость, и мой интернационализм пришёл в движение. Значит, главная гарантия успеха твоего будущего сочинения — это накопление чувств и, значит, твоего отношения к действительности. Если ты хочешь как поэт принести пользу людям, то ты можешь это сделать только „размозолев от брожения“, как сказал Маяковский.
<…>
Стихотворение, скажу прямо, мне очень понравилось. Я с пылу, с жару побежал в „Красную новь“. В приёмной у редактора Александра Константиновича Воронского я застал Есенина и Багрицкого. С Есениным я не был коротко знаком, но Багрицкому я тотчас же протянул стихи и жадно глядел на него, ожидая восторга. Но восторга не было. „Ничего!“ — сказал он. Воронского „Гренада“ также не потрясла: „Хорошо. Я их, может быть, напечатаю в августе“.

А был май, и у меня не было ни копейки. И я, как борзая, помчался по редакциям. Везде одно и то же. И только старейший журнальный работник А. Ступникер, служивший тогда в журнале „Октябрь“, взмолился: „Миша! Стихи великолепные, но в редакции нет ни копейки. Умоляю тебя подождать!“

Но где там ждать!

Я помчался к Иосифу Уткину. Он тогда заведовал „Литературной страницей“ в „Комсомольской правде“. Он тоже сказал: „Ничего!“, но стихи напечатал».

Эпохальное событие произошло 29 августа 1926 года, когда в газете «Комсомольская правда» было напечатано стихотворение «Гренада». Поэт продолжает:

"Прошло некоторое время. И вдобавок (горе моё!) мне уплатили не по полтиннику за строку, как обычно, а по сорок копеек. И когда я пришел объясниться, мне строго сказали: «Светлов может писать лучше!»

Как-то Семён Кирсанов прочел «Гренаду». Она ему очень понравилась. Он побежал с ней к Маяковскому. Маяковский бурно не реагировал, но оставил стихи у себя.

Через несколько дней состоялся его вечер в Политехническом музее. Зал был переполнен. Я долго стоял, очень устал и отправился домой, не дождавшись конца. А вернувшийся позже сосед сказал мне: «Чего ж ты ушел? Маяковский читал наизусть твою „Гренаду“!»

А потом он читал её во многих городах. Мы с ним тесно познакомились. Но это уже отдельная тема — разговор о бесконечно дорогом мне поэте и человеке. Такова, насколько я помню, история моего стихотворения".

И хоть речь в стихотворении шла далеко не о государстве Карибского бассейна Гренаде, а всё-таки об испанской провинции Гранада (видимо, из рук вон плохо знал язык и географию владелец гостиницы, а поэт и вовсе не обязан владеть этой информацией), успех был оглушительным. Марина Цветаева в одном из своих писем Борису Пастернаку писала из Парижа: «Передай Светлову, что его „Гренада“ — мой любимый чуть не сказала лучший стих за все эти годы. У Есенина ни одного такого не было. Этого, впрочем, не говори, пусть Есенину мирно спится». Как-то «ко двору» пришлись поэтические строфы, когда вроде Гражданская война в России уже кончилась, а в Испании ещё и не начиналась – всё равно революционный дух что-нибудь сломать или переустроить, отвоевать или освободить, бередил умы многих молодых сорвиголов того времени.

В общей сложности свыше 20 композиторов дерзнули положить стихи на свою музыку, например, Г. Ляскунский, Юрий Чичков или Юлий Мейтус для Клавдии Шульженко. Тот же Леонид Утёсов использовал "Гренаду" в 1929 году для мелодекламации в программе своего «Теа-джаза», когда читал это стихотворение под джаз. И он же исполнял песню уже на музыку Константина Яковлевича Листова во второй половине 1930-х.

А когда и Испания погрузилась в лихолетье 1936—1939 годов, "Гренада" стала одной из любимых песен Интернациональных бригад – боевых подразделений из Англии, Германии, Италии, Франции и СССР, воевавших на стороне народного фронта Испании. Строки

«Я хату покинул,
Пошёл воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать»

были высечены на памятнике командиру 12-й Интербригады венгерскому писателю Мате Залка, погибшему в 1937 году. А в годы Второй Мировой войны песня «Гренада» была гимном заключенных концлагеря Маутхаузен, где до самого освобождения действовал отряд антифашистов под руководством в том числе легендарного советского разведчика Льва Израилевича Маневича.

Возвращаясь к композиторам, свою руку в написании музыки в 1977 году приложил даже Микаэл Таривердиев, сочинив цикл песен на стихи Светлова. Но самой известной и знаменитой всё-таки стала мелодия, написанная ранее в 1959 году бардом Виктором Берковским, впервые прозвучавшая на радио в 1965 году. Именно эту "Гренаду" и полюбила всем сердцем страна.

И хоть Михаил Светлов написал немало произведений, пророческими оказались слова его друга, Владимира Маяковского:

«Светлов! Что бы я ни написал, всё равно все возвращаются к моему „Облаку в штанах“. Боюсь, что с вами и с вашей „Гренадой“ произойдёт то же самое».

Думаю, подлинным любителям поэзии будет интересно ознакомиться со статьёй Елены Михайлик, в которой проведён скрупулёзный анализ источников, способствовавших написанию "Гренады" – статья находится по этой ссылке.

В работе использованы материалы следующих сайтов:
1. www.a-pesni.golosa.info/grvojna/oficial/grenada.htm
2. www.c-cafe.ru/days/bio/18/035_18.php
3. www.lechaim.ru/ARHIV/111/geyzer.htm


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (9 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Оставить сообщение